Первыми под торговые ограничения попали микросхемы, следом — искусственный интеллект и оборудование для его производства. Очередь, похоже, доходит до роботов: в Вашингтоне, судя по всему, обсуждают меры против иностранных манипуляторов и комплектующих к ним. Почему «железо с суставами» оказалось в одном ряду с полупроводниками, насколько западная промышленность зависит от зарубежных рук и успеет ли локализация обогнать запреты.
Экспортный контроль в США давно перестал быть точечным инструментом — это система с собственной логикой. Список расширялся постепенно: сначала передовые процессоры и оборудование для их выпуска, затем модели ИИ и доступ к ним. Роботы ложатся в эту логику без единой натяжки: производство и искусственный интеллект в одном корпусе. Заводской манипулятор и автономная платформа разнятся не столько технологиями, сколько сценариями применения — поэтому аргумент «двойного назначения» срабатывает здесь почти рефлекторно.
Расклад сил лишь подливает масла в огонь. Китай — крупнейший в мире рынок установки промышленных роботов и одновременно быстро растущий производитель; гуманоидов там открыто называют следующей стратегической платформой. Прецеденты и вовсе перед глазами: китайские дроны годами проходят проверки американских регуляторов, а пошлинные инициативы Вашингтона уже задевали китайское промышленное оборудование. Рецепт не меняется: безопасность цепочек поставок, снижение зависимости, поддержка своего производителя. С чипами сработало — почему бы не повторить?
Вся ирония ситуации в том, что американская промышленность стоит на импортных руках. «Большая четвёрка» промышленной робототехники — японские FANUC и Yaskawa, швейцарско-шведская ABB и немецкая KUKA, которая ещё в 2016 году перешла под контроль китайской Midea. Именно их манипуляторы варят кузова на автозаводах, таскают коробки на складах и обслуживают электронные производства по всей Северной Америке.
Флагманские проекты возвращения чипов живут в той же реальности. Современного производства без роботов не бывает — а роботы, как выяснилось, по большей части привозные. Фабрика TSMC в Аризоне и новые площадки Intel здесь не исключение; сроки их запусков, по сообщениям, уже сдвигались. Замкнутый круг в чистом виде: чтобы вернуть производство полупроводников, нужны роботы — а роботы импортные. Причём зависимость не заканчивается на шильдике производителя: внутри каждого манипулятора прячется ещё один слой — волновые редукторы, сервоприводы и прецизионные датчики, сконцентрированные у японских и азиатских поставщиков.
Формально ставка на своих у Вашингтона есть. Tesla развивает Optimus, Figure и Agility делают складских и заводских гуманоидов, Boston Dynamics после перехода под крыло Hyundai продолжает шлифовать механику движения. Правда, стартапы — это ещё не индустрия: компоненты для таких роботов, судя по всему, пока в значительной мере закупаются в Азии. А китайский Unitree уже наглядно показал, каких цен позволяет достичь массовое производство.
Опыт с чипами приучает к скепсису. Субсидии не создают фабрики за год, а редукторы и приводы — не софт: их отладка занимает годы. Если запреты опередят локализацию, автоматизация в США подорожает, круг поставщиков сожмётся — и притормозит та самая реиндустриализация, ради которой всё и затевалось.
В России у робототехники давняя институциональная база. ЦНИИ РТК в Петербурге исторически делал технику для космоса, НПО «Андроидная техника» создало антропоморфного FEDOR, летавшего на МКС, а пермский Promobot ещё до 2022 года экспортировал сервисных роботов в десятки стран. Подключается и Росатом: по имеющимся данным, там развивают роботизированные системы, в том числе для работ в опасных зонах собственных предприятий.
Сейчас отрасль живёт на два фронта. С одной стороны — господдержка: Минпромторг ставит цель кратно нарастить плотность роботизации промышленности к 2030 году, обсуждались налоговые льготы для покупателей роботов, работают институты развития в рамках Национальной технологической инициативы. С другой — уход западных вендоров и компонентная зависимость: сервоприводы, редукторы и контроллеры в основном импортные, а освободившуюся нишу, по имеющимся данным, во многом занимает Китай. Шансы — в нишах вроде атомной энергетики, космоса и сельского хозяйства, плюс импортозамещение управляющего ПО: там российским разработчикам стартовать проще всего.
Протекционизм превратился из разового ответа на кризис в системную политику: сначала чипы, затем модели ИИ, теперь следующим кандидатом называют роботов. Роботы перестают быть просто способом снизить издержки — они становятся геополитическим активом. Выигрывает тот, у кого полный стек: от редуктора до управляющего софта. Бизнесу есть смысл уже сейчас закладывать риск ограничений в цепочки поставок. А государствам — честно посчитать, во сколько на самом деле обходится технологическая независимость.